Когда мы закрываем последнюю главу «Преступления и наказания», в голове обычно крутится ворох мыслей о совести и искуплении. Но есть один момент, который Достоевский прописал особенно остро — это социальная пропасть в стенах острога. Давайте честно: как обычные мужики-разбойники смотрели на этих двоих? Отношение каторжан к Соне? К Раскольникову? Ответ на этот вопрос вскрывает глубокую суть человеческой души. Родион Романович пришел на каторгу со своей «идеей», но для остальных арестантов он остался «барином». А барин, как ни крути, на каторге — чужак. Каторжане чувствовали его холодность, его запредельную гордыню, которую он не смог сломить даже в кандалах...

Продолжение статьи Ах, Соня-Сонечка!.. Сахалинская каторга считалась самой страшной и по сути всегда, независимо от срока наказания, оставалась пожизненной: освобождённые по истечении срока не имели средств на покупку билета на редкий пароход на Большую землю и оставались на вольном поселении там же, рядом с каторгой. Жили тяжело, бедно. Часто выпущенные на волю каторжане сами возвращались в родную тюрьму, где корка хлеба и похлёбка гарантировали выживание. Дотошные надзиратели выискивали запрятавшихся под нарами «лишние рты» и выгоняли их прочь из тюрьмы, но те возвращались вновь и вновь...