Глину берут не для того, чтобы создать чудовище. В неё вдавливают страх, молитву, усталость и последнюю надежду на защиту. Человек смотрит на бесформенную массу и хочет увидеть в ней не монстра, а ответ: того, кто встанет у порога, примет удар на себя, не дрогнет, не предаст и не попросит ничего взамен. Так рождается голем — не из жажды разрушения, а из отчаянного желания выжить. Его не выпускают в мир ради хаоса. Его создают тогда, когда живым уже слишком страшно оставаться одними, когда справедливость молчит, враги подходят близко, а слабость человеческого тела кажется почти приговором...