— Если ты продолжишь общаться с отцом, я перестану считать тебя своей дочерью. Мама сказала это спокойно, почти буднично. Будто сообщила, что в магазине кончились яйца или что соседи снова шумят по ночам. А я стояла посреди её кухни — той самой, где росла, где лепила пельмени по воскресеньям, где училась печь шарлотку. Потому что мне было тридцать два года, но в тот момент я чувствовала себя так, будто мне пять, и каждый родитель тянет меня к себе. Это был уже пятнадцатый её звонок за неделю. Третий за сегодняшний вечер...