Борис Николаевич стоял у большого металлического стола в производственном цеху и методично вычёркивал чёрным маркером строчки в дедовской технологической карте. Я замерла в дверях, держа в руках пакет со свежими дрожжами. В цеху пахло не так, как при деде. Густой, обволакивающий аромат топлёного сливочного масла исчез. Вместо него воздух стал тяжёлым, отдавал техническим жиром и старой фритюрницей. — Борис Николаевич, что вы делаете? — я подошла ближе, глядя на испорченный картон. Это была карта «Блокадного ржаного» — хлеба, за которым люди приезжали к нам с другого конца города...