Позвольте мне, с вашего соизволения, начать наш сегодняшний разговор не с привычного «здравия желаю», а с вопроса, который я задаю себе всякий раз, когда беру в руки сей драгоценный том. Вопрос этот прост, как штык петровского гренадёра, но сложен, как мортирный расчёт: скольких же имён мы не ведаем, когда произносим сакраментальное «Пётр и его эпоха»? Мы привыкли к монументальности. Пётр — это исполин, это титан, это наш русский Прометей, высекающий огонь цивилизации из кремниевых глыб дикого Средневековья...