Дарья поняла, что Марфа уходит, по запаху. Ещё вчера в избе пахло сухими травами, воском и чем-то горьким, аптечным — знахарка варила своё последнее зелье, хотя уже почти не поднималась. А в это утро запах стал другим: тяжёлым, сладковатым, как мокрый чернозём после дождя. Так пахнет земля, готовая принять. Она поправила подушку, смочила старческие, потрескавшиеся губы Марфы отваром ромашки. Старуха не открывала глаз, но дышала ровно, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. За окном, за мутным...