Руки у неё не дрожали – я это запомнила. Старушке не хватило денег на хлеб и молоко, а пальцы, которыми она держала раскрытый кошелёк, были совершенно спокойны. Ни суеты. Ни растерянности. Как будто она точно знала, что сейчас произойдёт. Но я тогда ещё ничего не поняла. Кассовый аппарат пискнул, и я закрыла предыдущий чек. Пятница, конец сентября, последний час смены. Пальцы покраснели и припухли – целый день перекладывала молочку из холодильника на полки и обратно, покупатели ставили йогурты куда попало, а заведующая каждый раз показывала глазами на меня, будто я лично виновата...

— Мама, мы не можем попасть в квартиру. Ключи не подходят, — голос Артёма в трубке звучал так, будто он не у двери стоял, а перед закрытой кассой в день последнего платежа. Ирина Сергеевна отодвинула от себя очки и посмотрела на экран телефона. Сын звонил редко. Обычно писал коротко: «нормально», «потом», «занят». А сейчас звонил сам, да ещё таким тоном, в котором смешались раздражение, растерянность и ожидание, что мать немедленно всё исправит. — В какую квартиру? — спросила она, хотя уже понимала ответ...