Кана и Джин застыли на пороге гостиной. Слова Аотон о дне рождения Каны, выпавшем на день, когда подруги заняты, повисли в воздухе. Щёки Каны мгновенно залил румянец; она инстинктивно вскинула руки, словно пытаясь остановить девушек, рассевшихся на диване. Плечи Джина напряглись, пальцы сжались в кулаки. — А… Вот как…? — тихо произнёс он, отводя взгляд от Каны. — А! — обернулась к нему Кана с натянутой улыбкой. — Это… отличная новость… — добавил он, замерев, не зная, куда деть руки. — Хе-хе... — смех Каны вышел коротким, сбивчивым. — Да, здорово…! — подхватила Хинако. — Нам правда очень жаль! — извиняющимся тоном выпалила Аотон, сложив ладони перед собой...

Сота Джин сидел на полу за низким столиком в гостиной дома Ичикавы, в кепке и наглухо застёгнутом чёрном худи. Он выглядел серьёзным и слегка погружённым в себя. Пару дней назад он вызвался помочь девушкам из рок-группы «Primary Color» и обменялся с ними контактами. Сейчас он молчал, а в голове не отпускала мысль: «Тогда я наговорил всего этого... но, как водится, осознал лишь потом, насколько я здесь совершенно не к месту...» Все четыре девушки устроились на угловом диване вокруг низкого японского столика, а Джин сидел отдельно, на коленях перед столом, стараясь не занимать лишнего пространства...