— Ну, посмотри же! Это не шуба, это произведение искусства! Гляди, как мех играет, когда я поворачиваюсь. Чистый бархат, а не шкура. Я в ней чувствую себя человеком, а не загнанной лошадью, — Зоя Федоровна в очередной раз повернулась вокруг своей оси, едва не сбив полами тяжелой шубы обувную ложку, висящую на стене. Инна стояла, прислонившись плечом к косяку двери в гостиную, и с немым изумлением наблюдала за этим театром абсурда. На улице стоял гнилой октябрь: моросил мелкий, противный дождь, асфальт был покрыт черной жижей из листьев и грязи, а термометр показывал уверенные плюс семь...