– Папа, обратись к Олегу, – сказала я и нажала отбой. Телефон лёг на стол экраном вниз. Тихо. Полина рисовала за кухонным столом, не поднимая головы. Восковой мелок скрипел по бумаге – синий, её любимый цвет. Я стояла у окна и смотрела на двор. Руки не дрожали. Вот что удивительно – руки не дрожали. Шесть лет назад, когда подписывала бумаги на развод, пальцы ходили ходуном, ручка прыгала по строчкам. А сейчас – ничего. Спокойствие, от которого делалось не по себе. Папе шестьдесят семь. Маме шестьдесят четыре...