– Продавайте квартиру, – сказала свекровь, не снимая пальто. Она стояла в прихожей, придерживая рукой сумку, из которой торчал угол какой-то папки. Анна только что закрыла за собой дверь, повесила ключ на крючок и ещё не успела разуться. В нос ударил запах чужого парфюма – резкий, с ноткой гвоздики. – Здравствуйте, Галина Ивановна, – Анна старалась говорить спокойно, хотя внутри всё сжалось. – Проходите, чего в дверях. Свекровь шагнула в коридор, не глядя на невестку. Из гостиной вышел Сергей. Он был бледный, держал телефон в руке, словно не знал, куда его деть...

Четырнадцать лет Рита жила в доме мужа и считала, что это не её дело. А потом муж умер, и оказалось, что дело — очень даже её. Только не так, как она думала. Когда Костя был жив, я ни разу не спросила, на кого оформлен дом. Четырнадцать лет. Четырнадцать лет я варила борщ в этой кухне, стирала шторы в этих комнатах, красила забор каждый май и меняла прокладки в кранах сама, потому что Костя вечно откладывал. И ни разу, ни одного раза за все эти годы мне не пришло в голову заглянуть в документы на дом...