Звонок раздался в начале седьмого, когда Светлана ещё пыталась поймать ускользающие края сна. Голос Андрея на том конце был чужим, ломким, будто его пропустили через тёрку. Она села на кровати, прижимая телефон плечом, и почему-то первым делом посмотрела на свои босые ноги. — Света, ты только не пугайся, — сказал брат. — Слышишь меня? Не пугайся. — Андрюш, ты чего в такую рань? Что-то с сыном? — Нет. С сыном нормально. Это… это про маму. Она поняла раньше, чем он договорил. Поняла по этой паузе, которая повисла между ними, как мокрая простыня на верёвке...

Ветер здесь никогда не стихал по-настоящему – он то опадал до ленивого шелеста, то вдруг набирал силу и бил в лицо мелкой, злой пылью, будто хотел содрать кожу до костей. Лыков стоял на одном колене на гребне каменистой гряды и не щурился. За двадцать лет военной службы, проходившей в самых разных местах России и далеко за её пределами, где встречались и горы, пустыни, – глаза у него стали такими же, как и у здешних людей: привыкшими терпеть песок. Внизу, у подножия склона, ветер играл со щебнем,...