Андрей понял это на третий день. Не потому что Николай что-то сказал или сделал. Просто стало ясно - как бывает ясно в маленьком пространстве, где двое и больше никого: камера всё время говорит, даже когда молчишь. Она говорит позой, дыханием, тем как ложишься и как встаёшь. Два человека в четырёх стенах быстро считывают друг друга - не умом, телом. Николай сидел уже второй год. Камера была его. Не в смысле владения - просто он здесь жил, привык, выстроил свой порядок. Где что лежит, когда свет, когда тишина...