Сегодня трудно представить, чтобы молодую девушку по имени Анна кто-то назвал Нюрой. Анюта, Анечка, Анюша — пожалуйста. Но Нюра? Такое обращение скорее заставит вспомнить пожилую соседку, героиню старого фильма или деревенскую жительницу из книги. А ведь ещё несколько поколений назад всё было иначе. Анна могла значиться в документах, Аней быть для близких, а Нюрой — для соседей и знакомых. И никому не приходило в голову, что в этом есть что-то странное. Как же из Анны получилась Нюра? И почему одно...

В советском кино и старой литературе Нюра — фигура почти обязательная. Простая, работящая, с косынкой и ведром, она появлялась в кадре или на странице и сразу задавала тон: жизнь — штука тяжёлая, но не безнадёжная. Для современного читателя Нюра давно воспринимается как самостоятельное, пусть и простонародное, имя. Между тем за этой короткой формой стоит одна из самых причудливых и поучительных историй русской антропонимики, в которой сплелись церковный календарь, сословная иерархия, законы фонетики и даже финно-угорские заимствования...