Мраморная кухня пахла тоской, как будто само это холодное, стерильное пространство впитало все несказанные слова, слёзы, выдохи. Свет от встроенных светильников резал глаза, отражаясь в битом стекле — экран телефона раскололся, как скорлупа у яйца. Он лежал возле ножки барного стула, чуть в стороне, как свидетель чего-то интимного и болезненного, что произошло тут всего мгновение назад. Анна не двигалась. Её руки — тонкие, ухоженные, с ногтями телесного цвета — сжимали край кухонной стойки. На ней было вечернее платье: бархат тёмного винного оттенка, чуть спущенное на плечи...

Я до сих пор помню тот день, когда мир для меня рухнул. Было обычное утро — серое, промозглое, будто специально созданное для плохих новостей. Я заварила кофе, поставила чашку на подоконник, рассеянно глядя на капли дождя, стекающие по стеклу. В этот момент в прихожей щёлкнул замок. Рома вернулся. Только вот взгляд у него был какой‑то чужой, отстранённый. — Рита, нам надо поговорить, — произнёс он, не снимая куртки. Внутри всё сжалось. Я знала — это не просто «поговорить». Это было начало конца...