Геннадий поставил чемодан у порога и сказал: «Ну, здравствуй, сынок. Я теперь твой папа.» Лёша стоял в дверном проёме детской. Босые ноги на холодном линолеуме, пальцы поджаты. Ему было восемь, и он точно знал, как выглядит папа. Папа пах бензином и приносил по субботам мандарины. Папа уехал полтора года назад и больше не звонил. А этот человек пах одеколоном и улыбался так, будто ждал аплодисментов. Мать суетилась на кухне. Гремела сковородкой, доставала парадные тарелки с верхней полки. Те самые, с золотой каёмкой, которые обычно трогать запрещалось...