Степан Аверьянович не любил детей. По крайней мере, так считало всё село. Дети тоже были в этом уверены. Когда почтальон появлялся на улице со своей потёртой брезентовой сумкой, мальчишки переставали гонять деревянный обруч, девочки прятали за спины недоеденные лепёшки, а самые маленькие прижимались к заборам. Степан Аверьянович никого не бил. Даже голоса почти никогда не повышал. Он просто умел так посмотреть, что человек сразу вспоминал всё плохое, совершённое им за последнюю неделю. Высокий, костлявый, с длинным лицом и седеющими усами, он ходил по селу в старой железнодорожной шинели...

— Ты варишь бульон неправильно. Людмила Петровна стояла у плиты в моем фартуке и смотрела на кастрюлю так, будто там плавало что-то живое и подозрительное. — Мам, я всегда так варю, — сказала я и попыталась забрать половник. — Курицу нужно класть в холодную воду, а не в кипяток. Иначе бульон мутный получится. У тебя вон уже муть пошла. — Мне нравится прозрачный не всегда. Иногда и так вкусно. — Кому нравится, Марина? Тебе одной? Витя же есть будет, а не только ты. Я отступила от плиты на шаг и посмотрела на кухню, которую еще три недели назад считала своей...