Солнце в деревне Озёрной было особенным — не городским, припорошенным смогом и отражением стекол, а густым, как топлёное молоко. Оно заливало покосившуюся избу Матрёны, ласкало щёки, похожие на высушенную кору яблони, и золотило единственное богатство — жестяной ковш, висевший у колодца...