Бабье лето цеплялось за стебли подсолнухов жёлтыми когтями, когда Иван Аркадьевич в последний раз вышел в поле. Ему сказали: «Посиди, дед, отдохни», — но он махнул рукой, натянул промасленный картуз и полез в кабину комбайна...