Ева переступила порог своей квартиры, стянула пальто, повесила его на крючок и уже сделала шаг в сторону кухни, где её ждал вечерний чай и тишина, но замерла на полпути. Слух уловил звук, который никак не вписывался в привычную симфонию пустой квартиры. Кто-то методично скрёб по поверхности стены. Этот звук был настолько чуждым, что сердце пропустило удар, а затем забилось чаще, предупреждая об опасности. Она двинулась на звук, в спальню, и замерла, не в силах поверить тому, что открылось её глазам...

Палатки летели в стороны, как будто по лагерю прошёл смерч. Треск ломающихся удилищ, женский визг, мужские голоса, всё смешалось в один ком, и над берегом стояла пыль от разбитого ящика с прикормкой. Виктор шёл через весь лагерь, никого не замечая, а за ним тянулся хвост из перевёрнутых садков и кричащих людей. — Держите его, он же у**ёт кого-нибудь! — заорал судья соревнований, но никто и не думал соваться под руку. Виктор остановился только у одной палатки. У той самой, брезент которой был застёгнут на две молнии, а рядом стояли два спиннинга: его жены и чужой...