— Марина, ты опять гречку вниз переставила? — Зоя Ильинична стояла посреди кухни с банкой в руках. — Я её наверх определила, а ты обратно. Это всё равно что поезд на чужой путь загнать. — Зоя Ильинична, я до верхней полки только со стула достаю, — Марина забрала банку и поставила на привычное место. — А в семь утра мне по стульям лазить некогда. У меня Денис в школу, Варя на руках и смена в девять. — Раньше вставай, — невозмутимо посоветовала свекровь. Свекровь жила у них шестую неделю. Приехала из Карасука в конце августа, по Костиным словам, «на месячишко, подлечиться и с внуками повозиться»...

Я говорю это быстрее, чем чувствую боль. Мне наступают на ногу в очереди, человек ещё только набирает воздух для «ой, извините», а у меня уже вылетело: «Ничего страшного». Нога потом ноет полчаса. Фраза — ноль секунд. И так везде. Мастер подстригла короче, чем договаривались, — «ничего, отрастёт». В кафе принесли остывшее — «да нормально, я не привередливая». Подруга опаздывает на сорок минут, влетает с «прости-прости-прости», и я, сидя перед пустой чашкой и второй чашкой, которую взяла от скуки, произношу главную ложь нашего времени: «Да я только пришла»...