Часы отец носил тридцать с лишним лет. Квадратный корпус, поцарапанное стекло, ремешок он менял трижды, последний раз — за месяц до больницы. Я помнила, как он их заводил по утрам: два щелчка большим и указательным, потом подносил к уху, слушал. На поминках они лежали у матери на серванте, рядом с очками и обручальным кольцом. Мать не убрала, как будто отец сейчас войдёт и наденет. Дядя Гена пришёл с женой, тётей Валей, и с дочкой Лилей. Лиля приехала из Питера, сидела молча, ела через силу. Дядя ел много, говорил тоже много...