Утро начиналось одинаково. Марина ставила чайник, доставала две чашки — себе и Тамаре Ивановне, — и ждала, когда на кухне появится знакомый силуэт в махровом халате. Дима уходил рано, и квартира на несколько часов превращалась в пространство, где кроме шума воды в трубах ничего не мешало разговору. Тамара Ивановна вошла, села, обхватила чашку ладонями. Марина поставила перед ней тарелку с бутербродами. Она всегда делала это первой — привычка, которая за три года стала рефлексом. — Спасибо, — Тамара Ивановна кивнула, но не притронулась к еде...