Утро навалилось на Дениса пронизывающим, глубинным холодом. Он проснулся от того, что его неудержимо лихорадило. Озноб был таким сильным, что зубы выбивали мелкую дробь, а пальцы, судорожно сжимавшие край тонкого одеяла, казались ледяными и чужими. В жилом блиндаже было тепло, но всё тело сотрясала мучительная дрожь, словно несколько часов он пролежал на ледяном ветру. Каждый вдох давался с усилием, мышцы ломило, а в голове стоял тяжёлый, вязкий туман. Жигунов попытался сесть на койке, и это простое движение потребовало почти всех оставшихся сил...