Мальчик, которому я засунул в капюшон дымовуху, оказался Сашей Маслиным. Через пару дней совершенно случайно мы с Яблонским встретили его во дворе, и сразу узнали друг друга. Оказалось, на нас он не обиделся, и даже никому не рассказал о той истории. А вообще-то Саша мог пожаловаться, и еще как! Маслин приходился родственником Брежнева. Каким точно – я теперь уже не вспомню, но не суть, как говорится. Какое-то родство через бабушку. Саша также говорил, что захаживал к Брежневу домой, но «самого ни разу не видел, только каких-то родственников, в которых он не особенно разбирался...

Олеся еще на лестнице услышала смех. Женский, низкий, с хрипотцой, и шел он из-за ее собственной двери. Она постояла с ключом в руке и зачем-то проверила номер квартиры, хотя проверять было глупо: коврик с облезлой надписью «Welcome» она сама покупала три года назад на распродаже. Ключ повернулся туго, как всегда, и смех за дверью оборвался. В прихожей стояли чужие ботильоны. Бордовые, на тонком каблуке, один завалился набок прямо на ее тапки. Олеся наступила на пятку кроссовка, стянула его, потом второй, и пошла в гостиную в носках, с сумкой на плече...