Гурьев вернулся к столу, взял лист, посмотрел на него. — Забирайте все, — сказал он. — Мне нужна только эта выписка. — Забирайте все, — повторил он. — Я эту коробку шесть лет из-под кровати вытаскивал. Хватит. Он проводил ее до калитки, потом пошел дальше, до остановки, потому что было темно, и всю дорогу молчал. На остановке, когда уже показались фары, он сказал: — Я не прощаю. — Я не прошу. — Вы не поняли, – он смотрел на дорогу. — Я не прощаю не вас, я себя не прощаю. Я шесть лет писал во все инстанции, чтобы вам добавили срок...