Мне было двенадцать, когда всё началось. Хотя, наверное, всё началось гораздо раньше, просто я не замечал. Дети вообще редко замечают, как взрослые медленно угасают заживо. Они видят только внешнее: усталые лица, приглушённые голоса. А то, что происходит внутри, уже не для детских глаз. В тот день мы с папой ехали в больницу. Ноябрь выдался серым, с дождём, который барабанил по лобовому стеклу старенькой «шестёрки». Дворники скрипели, оставляя на стекле мутные разводы, и папа всё время наклонялся вперёд, вглядываясь в дорогу...