Мягкий влажный мох скрадывал и без того бесшумные шаги. Ночь и кромешная тьма густого ельника не были помехой той, чьи чувства стали острее и ярче в сотни раз. Злата остановилась и прижалась боком к шершавой коре ели, подняла морду, втянула носом сырой воздух приречного леса. Шагах в десяти под листьями папоротника спал крупный заяц, схоронившись в небольшой ямке. Издалека, со стороны Ореховки, тянуло навозом и дымом из прогорающих печей овинов, в которых уже начали сушить зерно для обмолота. Были...