Пар в кухне стоял такой плотный, что казалось, его можно резать ножом. Нож, впрочем, уже был в деле: Марина с ожесточением кромсала лук, и каждый удар лезвия о деревянную доску отдавался в её висках глухим молотом. — Марин, ну ты же знаешь, Вадюше нельзя жареное, — голос свекрови, Тамары Петровны, прозвучал над самым ухом, как зудение назойливого комара. — У него со вчерашнего дня изжога. Ты бы лучше на пару сделала. И соли, соли поменьше! Ты его в могилу свести хочешь этим своим «гурманством»? Марина замерла...