Марина сидела в приёмной и считала трещины на потолке. Семнадцать. Ровно столько же дней прошло с того вечера, когда Костя собрал вещи и ушёл, не сказав ни слова. Она не плакала. Слёзы закончились где-то на пятый день, а потом осталась только тупая, ноющая пустота под рёбрами, похожая на зубную боль. Только зуб можно вырвать. А это нельзя. – Марина Сергеевна? Женщина в белом халате смотрела на неё из-за приоткрытой двери. Лет пятьдесят, короткая стрижка, очки на цепочке. Ничего особенного. Но взгляд цепкий, внимательный, будто она уже всё поняла, пока Марина поднималась со стула...