Мне сорок семь, и двадцать один год я работаю приёмщицей в химчистке на Садовой. Люди приносят мне пальто с оторванными пуговицами, платья после свадеб и пиджаки, которые берегут неизвестно для чего. Я привязываю бирку, называю номер и срок. Двадцатого октября, в понедельник, срок назвали мне. Причём без права переноса. Гена поднялся на третий этаж без привычного звона мелочи в кармане. Я по этому звону двадцать шесть лет определяла его настроение. Обычно сначала звенят ключи, потом монеты, потом он говорит: «Жан, чай есть?» На этот раз дверь хлопнула сразу...