Галина тридцать лет молчала, уступала, соглашалась. А потом нотариус протянул ей ручку, и она впервые в жизни сказала «нет». Этого не ожидал никто. Даже она сама. Ручка лежала на столе между ними. Синяя, дешёвая, с логотипом нотариальной конторы. Галина смотрела на неё и думала о том, что тридцать лет назад подписала свидетельство о браке точно такой же ручкой. Тоже синей. Тоже чужой. Нотариус кашлянула и поправила очки. - Галина Петровна, вот здесь и здесь, пожалуйста. Она не пошевелилась. Пальцы лежали на коленях, сцепленные в замок...

Запах укропа въелся в её руки навсегда. Не парфюм, не крем, а именно укроп, лук и что-то неуловимо тёплое, хлебное. Тамара Семёнова мыла ладони три раза подряд, тёрла щёткой под ногтями, но стоило поднести пальцы к лицу, и кухня возвращалась. Она привыкла вставать в пять. Не по будильнику. Тело само знало, когда пора. За окном в ноябре ещё стояла густая темнота, фонарь на углу дома подмигивал рыжим светом, и двор был пуст, если не считать рыжего кота Федьку, который каждое утро сидел на крышке мусорного бака и смотрел на её окно...