Старая чугунная калитка скрипнула под рукой Марины, издав звук, похожий на сдавленный стон. Этот звук она знала наизусть — он всегда предвещал радость, когда она тайком прибегала к дому Вовы. Но сегодня этот скрип разорвал утреннюю тишину, словно выстрел. Дом стоял мертвым. Темные, слепые окна смотрели на нее с холодным равнодушием. Не было привычных кружевных занавесок на первом этаже, которые так любила мать Вовы, Элеонора Генриховна. Не было велосипеда младшей сестры на крыльце. Не было жизни...