Медовый месяц молодые провели в городе, хотя Паша уже сдал сессию и мог позволить себе отдохнуть. Лида тоже уже была свободна от учёбы, завершив практику в ближайшей школе. Июль полноправно владел городом. Не было уже такой духоты, как в начале лета, и вездесущего тополиного пуха, на который у Тамары Родионовны была аллергия. Павел уже мог спокойно уехать с молодой женой на море, хотя бы на недельку, о чём она неоднократно его просила, но десятого числа у отца был день рождения и отсутствовать на важном мероприятии мать не позволила...

На двери кладовой с утра мелом было выведено одно слово: «Кухарка». Алевтина стёрла его ладонью, почувствовала под пальцами сухую крошку и зачем-то оглянулась, будто в пустой кухне уже мог стоять тот, кто решил напомнить ей, кто она здесь. Окно над мойкой запотело, на стекле медленно ползла прозрачная дорожка, а под лампой блестел нож, которым она резала укроп для бульона. Вытяжка тянула глухо и ровно, крышка кастрюли тихо дрожала, по плитке тянулся запах кости, лука и тёплого перца. Ручка у большой кастрюли нагрелась так, что пришлось подхватить её полотенцем...