Шеллачный лак не прощал спешки и сквозняков. Валентина нанесла тампоном тонкую спиртовую дорожку вдоль волокон карельской березы, прислушиваясь к мягкому шелесту ткани по сухому дереву. Столик тридцатых годов привезли позавчера с рассохшейся столешницей и вздувшимся шпоном. В тишине мастерской пахло натуральной олифой, сухой сосновой стружкой и терпким очищенным спиртом. Внезапный грохот за металлической дверью заставил ее пальцы дрогнуть. Тампон замер в миллиметре от полированного края, едва не оставив мутного белесого пятна...

Девушка с планшетом шагнула от стойки прямо Ирине навстречу и встала поперек дорожки, по которой только что прошли трое мужчин в смокингах. Взгляд у нее был быстрый и цепкий: он прошелся по темно-синему платью, задержался на простых туфлях без логотипа и вернулся к лицу уже с готовым приговором. – Простите, вам здесь не место! – сказала она громко, чтобы слышали все, кто стоял сзади. – Это закрытая вечеринка, по спискам. Ярмарка мастеров была на прошлой неделе, в соседнем корпусе. За спиной кто-то хмыкнул...