Нотариальная контора находилась на втором этаже старого административного здания, где всё было каким-то безликим, словно созданным для чужих решений, чужих подписей и чужих финалов. Узкий коридор с серым линолеумом, протёртым до тусклого блеска, жёсткие пластиковые стулья вдоль стены, бледные лампы под потолком, запах бумаги, дешёвого кофе из автомата и влажной зимней одежды, которую люди приносили с улицы. Здесь не было ни жизни, ни тепла — только формальности, печати, подписи и слова, после которых прежняя жизнь оказывалась уже не прежней...