— Всё имущество, включая квартиру на Фрунзенской набережной… — нотариус поправил съехавшие на нос очки. — …я завещаю моей невестке, Савельевой Марине Викторовне. В кабинете повисла звенящая тишина. С улицы доносился шум июльского ливня. Я перестала дышать. Мой бывший муж Игорь медленно повернул ко мне голову. Его лицо покрылось красными пятнами. — Вы ошиблись! — рявкнул он, ударив кулаком по дубовому столу. — Читайте нормально! Какая невестка?! Мы разводимся! — Я читаю то, что написано, молодой человек, — сухо ответил нотариус...

— Невестка — это от слова «невесть кто», пришла с улицы и порядки свои устанавливает. Марья Васильевна поправила сползающие на переносицу очки в роговой оправе и смерила взглядом три внушительных чемодана из гладкого поликарбоната, загромоздивших узкий коридор её «двушки». Чемоданы стояли на стареньком, ещё советских времён, коврике с ромбами, словно инопланетные корабли, приземлившиеся в картофельном поле. Тридцатидвухлетняя Лена, обладательница этих самых чемоданов, сумки из телячьей кожи без кричащих логотипов и трёхлетнего сына Тёмочки, сделала вид, что ничего не услышала...