С именем Молоха не спорят — от него отшатываются. В нём нет спокойной древности, нет благородной пыли веков, нет той красивой тайны, которой любят покрывать прошлое. Это имя приходит в текст тяжёлым шагом. Оно сразу несёт с собой жар, запрет и ощущение чего-то настолько тёмного, что даже спустя тысячелетия человек чувствует внутреннее сопротивление, едва успев дочитать слово до конца. Именно поэтому запрос «кто такой Молох в Библии» почти всегда рождается не из любопытства, а из внутреннего напряжения...