Наташа всегда считала, что в семье самое страшное — это не крик. Крик — дело простое. Накричал, выдохся, потом либо помирился, либо пошёл мыть посуду с видом оскорблённого министра. В их доме бывало всякое. И ссоры из-за денег, и обиды из-за Бориного вечного «я устал», и её тихое женское «а я, значит, на курорте весь день лежала?». Но это была жизнь. Обычная, семейная, с пятнами на кухонном полотенце, с пакетом пакетов под раковиной, с вечно исчезающими носками и мужем, который мог купить домой три батона, если его попросили купить хлеб...

Предыдущая история: - Так чью тёщу поминать будем? - повторил свой вопрос Григорий. Мария Никифорова, конечно, помнила, что бывшая начальница просила ее не травмировать психику младшей сестры у которой и так крыша поехала после кончины родительницы, но.. ведь про мужа-то её она ведь ничего не говорила. Зятю-то, обычно, ведь наплевать на это дело, тёщ-то они не больно-то жалуют. Поэтому и ответила вахтерша честно и прямо и без «вокруг да около»: - Так вашу же! Клавдию Степановну. Аль не помните? Вот так вот...