В тот вечер Леонид Петрович поставил передо мной чашку чая и достал из серванта конверт. Он был тонкий, серый, с загнутым уголком. На лицевой стороне шариковой ручкой было написано: «Ирине. Лично». Буква «И» растянулась длинной петлёй, и я узнала её сразу. Я не брала конверт почти минуту. Леонид Петрович сидел напротив, положив ладони на клетчатую клеёнку. В его кухне пахло яблочным вареньем и старой газетой, а за окном ноябрьский двор светился редкими окнами. — Ты ведь понимаешь, от кого это? — спросил он...