Баба Феня каждый месяц недосчитывалась денег в пенсионном конверте. Догадывалась, чьих это рук дело, но молчала — боялась не денег, а правды. А правда оказалась совсем не такой, какой она себе придумала. Конверт лежал на холодильнике, придавленный солонкой в форме петуха. Феврония Яковлевна знала, сколько там должно быть. Девятнадцать тысяч четыреста. Каждый месяц почтальонша Нюра приносила его во вторник, ближе к обеду, и каждый месяц баба Феня пересчитывала купюры дважды — не потому что не доверяла Нюре, а потому что пальцы путались и сбивались на третьей тысяче...