Глеб видел в городах не просто скопления камня, бетона и коммуникаций. Для него города были людьми - со своими привычками, болезнями, пороками и семейными тайнами. Не в том сентиментальном смысле, который любят туристы с фотоаппаратами и стаканчиком кофе за четыреста рублей. Нет. Глеб был уверен: каждый город обладает характером, который невозможно спрятать за фасадами. Петербург был мужчиной. Потомственным аристократом, который когда-то блистал при дворе, носил кружевные манжеты и цитировал французских философов, а потом пережил несколько революций, десяток личных трагедий и тихо спивается...

«Уволена вместе с бабкой своей!» – орал босс на внучку уборщицы, пролившую кофе на зама. А едва тот вышел… Запах дорогого парфюма вперемешку с ядовитым духом дешёвой хлорки — худшее сочетание для тридцатого этажа башни «Северный Бастион». Марья Ивановна тяжело оперлась на швабру с разболтанным пластиковым зажимом. Ей было шестьдесят восемь. Ее пальцы, скрюченные многолетним артритом, плохо слушались, а левое колено при каждом шаге отзывалось тупой, изнуряющей болью. Сегодня был особенный день — генеральная чистка перед визитом куратора из головного холдинга...