– Ир, ну чего ты как неродная? Пацаны нормальные. Переночуют пару дней, и мы съедем. Ирина скинула туфли у порога. В прихожей пахло дешёвым табаком, перегаром и ещё чем-то кислым – то ли носками, то ли прокисшим супом. – У тебя ключи были на всякий случай, – голос брата зазвучал жалобно. – Экстренная ситуация. У Коляна с жильём проблема, мы с Максом просто поддержать. Она прошла в комнату. На её диване, купленном месяц назад за сто двадцать тысяч, спали вповалку трое. Один развалился на подушках, свесив ногу в грязном носке...

Прибыв на станцию, поезд остановился, выпустив на перрон горстку заспанных пассажиров. Последним из вагона вышел паренек в форме. Он не спешил, так как знал, что его, Кольку, никто здесь не ждет. Перекинув через плечо дорожную сумку, с большим трепетом в сердце Колька зашагал по опустевшему перрону в свое недалекое детство. Про таких, как Колькина мать, в деревне говорили просто: беспутная. Профессии нет, тяги к работе – тоже. За свои сорок с лишним лет устраивалась три раза: посудомойщицей в столовую, уборщицей в школу и дояркой на ферму...