Николай умел страдать профессионально. Когда в один из серых осенних вечеров он пришёл домой с опущенной головой и трагически бросил на стол трудовую книжку, Елена испугалась по-настоящему. – Сокращение, Ленусь, – тихо, с надрывом в голосе произнёс он, глядя куда-то мимо неё, в кухонную стену. – Сказали, фирма закрывает филиал. Я пытался спорить, просил оставить хоть на полставки… Но кому сейчас легко? Весь его вид выражал глубочайшее человеческое горе. Плечи ссутулились, руки безвольно повисли, а в глазах стояла такая глухая тоска, что у Лены болезненно сжалось сердце...

— Ты только посмотри на это, Вероника Сергеевна. Нет, ты только посмотри. Это же не отражение. Это портрет. Портрет женщины, которая вытащила себя из болота собственными зубами. Которая не спала ночами, когда весь город дрых без задних ног. Которая пила кофе с таким количеством цикория, что язык немел, лишь бы сэкономить две тысячи на аренде. И вот она. Стоит передо мной в этом зеркале. Или я перед ней. Я даже не знаю уже, кто из нас главный. Настя стояла в центре зала своего салона «Империя красоты»,...