За столом в ту минуту было самое хорошее время. Тётка Валя только что разлила по рюмкам наливку из черноплодки, густую, как вишнёвое варенье. Дед Матвей примерялся вилкой к холодцу, выбирая кусок, где мяса побольше. Баба Нюра, соседка через плетень, рассказывала, как грачёвский козёл Борька третьего дня забрался на крышу бани и сидел там до самого вечера, будто архиерей на кафедре, а вся улица стояла внизу и уговаривала его слезть. Смеялись так, что у деда Матвея слеза в усы скатилась. Даже Зинаида...