Тридцать два года он говорил её голосом. А в тот вечер, когда её не стало, замолчал. Совсем. И только через месяц я поняла, что он ждал. Клетка стояла у окна, накрытая старым павловопосадским платком, и оттуда не доносилось ни звука. Я вошла в комнату Зинаиды Марковны на третий день после похорон, и первое, что почувствовала, это тишину, густую, как кисель. Меня зовут Нелли, мне пятьдесят восемь, и я прожила с тёткой в одном подъезде тридцать лет. Она была маминой старшей сестрой, детей не завела, мужа схоронила ещё в девяносто третьем...