Я не была видна всю свою жизнь. Не в мистическом смысле. Не как призрак. Я была видна — но как мебель. Как стул, на который можно сесть. Как стол, на который можно положить вещи. Меня замечали, когда нужно было что-то взять, передвинуть, использовать. В детстве я была тихой девочкой. Не застенчивой — тихой. Я слушала взрослых, ждала своей очереди, не перебивала. Учителя ставили мне четвёрки, потому что «ты могла бы лучше, Света, если бы проявляла инициативу». Но я не знала, как проявлять инициативу...

– Альбин, ты слышишь! Он… Он! Он… – Катя, спокойно. Дыши. Ты сейчас что, рыдаешь? Говори медленно, я тебя совсем не понимаю! – Альбин, у Лёши… у Лёши есть дочь. Понимаешь? Дочь! Ей три года. Он только что мне сказал. Я не могу… – Стоп. Стоп-стоп-стоп! Рассказывай с самого начала, медленно. У твоего Лёши есть дочь? От кого? Когда? Альбина сидела у себя на кухне с недопитым чаем, который давно остыл, и смотрела в окно на серую пятиэтажку напротив. Было воскресенье, половина шестого вечера. Она как раз собиралась разобрать шкаф с зимними вещами, вытащила верхнюю коробку, и тут зазвонил телефон...