— Ты можешь хоть на минуту представить, что это не просто бумажка, а наша жизнь? Наша с тобой и Ванечки, — Анна говорила тихо, но каждое слово, словно гвоздь, вбивала в столешницу ребром ладони. Павел сидел напротив, откинувшись на спинку старого венского стула, и вертел в пальцах зажигалку. За окном маленькой кухни шумел вечерний город, где-то на газоне лаяла собака, а здесь, под желтым абажуром, висела плотная тишина, разрываемая только этим нервическим щелканьем. — Жизнь, — Павел хмыкнул, но как-то без веселья...