— Мы не рабы, рабы не мы, — громко продекламировал Шурка Антонов, размахивая рукой, и посмотрел на девчат, а потом стал спускаться с крыльца деревенского клуба. — Брак, девчонки — это добровольное рабство, как сказала знаменитая артистка. Забыл — какая, но очень умная баба… А я не собираюсь в семейное рабство. Это вы, паучихи, сети расставляете и ждёте, когда мужики попадутся, чтобы их захомутать. Дурак попадёт, а умный, как я, к примеру, выскользнет. Вот вам, не дождётесь, чтобы я в ваши сети угодил! — и показал кукиш...

— Я продал свой старый гараж! — радостно объявил Павел Игнатьевич с порога, даже не расстегнув мокрую от октябрьского дождя куртку. — Всё, эпоха ушла! Теперь заживём как белые люди. — Поздравляю, пап, — отозвался мой муж Костя, выглядывая из кухни с половником в руке. — И сколько дали за твою историческую ценность? — Триста пятьдесят тысяч! — Свёкор поднял вверх указательный палец, словно сообщал нам курс золота на лондонской бирже. — Наличными! Прямо у нотариуса пересчитали, купюра к купюре. Я им...