Вернувшись с работы в тот день, Ирина была настроена решительно и серьёзно. Всю дорогу она повторяла заученные фразы, дышала глубоко и представляла себе лицо свекрови — не обиженное, а понимающее, кивающее. Эту иллюзию развеял уже знакомый кавардак. Едва она, уставшая, но собранная, зашла в квартиру и переступила порог, как свекровь с сыном, будто два заряженных снаряда, снова выбежали в коридор, начиная свою ежевечернюю дуэль жалоб. — Мама, она… — Ирина, он сегодня… Ирина подняла руку. Жест был неожиданно властным и спокойным...

Загородный дом утопал в ароматах запеченной утки с яблоками и дорогого парфюма. Мать, Тамара Петровна, всегда умела пустить пыль в глаза. Сегодня повод был более чем весомый — её шестидесятилетие. Гости, дальние родственники и старые подруги в накрахмаленных блузках, восхищенно цокали языками, разглядывая новую хрустальную люстру и стол, ломившийся от деликатесов. Анна сидела с краю, стараясь быть незаметной. В свои тридцать два она привыкла быть «фоновым шумом» в этой семье. Её старший брат, Игорь, сидел во главе стола, по правую руку от именинницы...