— Не хочешь по-хорошему, Тамара?! Зажала три миллиона за мою законную одну шестую часть родительского гнезда?! Тогда пеняй на себя! Завтра сюда въедут такие жильцы, что ты сама на карачках приползёшь ко мне и отдашь свои пять шестых за пачку сухарей! Тридцативосьмилетний Костик стоял посреди прихожей просторной трёхкомнатной «сталинки» на проспекте Мира, брызжа слюной и размахивая свежей выпиской из реестра недвижимости. На его круглом, одутловатом лице горела мелкая, мстительная злоба балованного младшего ребёнка, которому впервые в жизни отказали в карманных деньгах...